ЛитераТула 2019
Представлять вам такого гостя, как Виктор Владимирович ЛУНИН, для нас особенная честь. Известный детский поэт, писатель, переводчик за долгие годы своего творческого пути выпустил более 30 книг стихов и прозы.

Кто-то сразу вспомнит его «Сдобную Лизу» (премия ВГБИЛ за лучшую книгу о кошках), а кто-то — «Волшебную мелодию» и волшебные же стихи к фортепьянному «Детскому альбому» Чайковского.

Одни процитируют «Не наступите на слона» или «Что хочется лошадке», а другие достанут с полки переводы Лунина — «Ветер в ивах» Кеннета Грэма, «Твой верный пес Бутс» Киплинга, стихи Уолтера де ла Мэра. Переводческое мастерство Виктора Лунина в 1998 году было отмечено Международным дипломом им. Андерсена.

Для рубрики «БиблиоГида» «Писатели о себе» Виктор Лунин написал эссе, читать которое не менее увлекательно, чем его стихи и повести:

Я родился в Москве 6 мая 1945 года. В этот день уже было известно об окончании войны, так что родители дали мне имя Виктор не случайно. Однако, соответствуя моменту, имя это, как выяснилось в дальнейшем, не слишком-то отвечало моему характеру. Не скажу, что мне не хотелось быть временами первым. Конечно, хотелось. Но этому довольно сильно сопротивлялась моя природа. Я был типичным домашним ребёнком и находился под неусыпным присмотром бабушки и дедушки. Родители были всегда заняты. Папа-инженер уходил на работу в семь утра, когда я ещё спал, а возвращался не раньше восьми вечера и такой уставший, что ему, конечно же, было не до меня. Мама была пианисткой, постоянные репетиции и концерты забирали её целиком. Это привело к тому, что однажды — мне было тогда пять лет — на её слова: «Почему ты не слушаешься? Я же твоя мама!», я ответил: «Что-то мне не верится, что ты меня родила. Меня бабушка родила!» Моё воспитание в основном сводилось к кормёжке. Заставляли меня есть утром, днём, вечером и ещё три-четыре раза в промежутках. «Поешь, — ставила передо мной манную кашу бабушка. — Вон ты какой худой! У тебя сил не будет с девочками гулять!» Я и вправду был тощим, как скелет, и никакая еда не делала меня толще. Всех моих приятелей со двора бабушка и мама считали хулиганами. «Этот Рузаев со второго этажа! Он же настоящий бандит! Нечего тебе с ним играть!» — требовала бабушка. Зато дети друзей дома были в их глазах совершенно необыкновенными. «Дружи с Володей. Он умный, не то что ты! У них вся семья талантливая!» — говорила мама. И папа всегда с ней соглашался. Конечно, было обидно. Но изменить я ничего не мог. С родными не поспоришь".

В доме у нас было много книг. Папа был заядлым собирателем. Мама кричала, что книги вытеснят нас из дома. Но каждую неделю у нас всё равно прибавлялись то «Записки» Оммер де Гелль, то академическое издание «Путешествий Гулливера». Старые развалюхи-шкафы, из которых вылетали дверцы и стёкла, были забиты томами классиков. Но я почему-то лучше других помню замечательное издание «Тиля Уленшпигеля» и всегда падавших вместе с дверцей на пол «Тружеников моря». Ещё в дошкольные годы мне нравилось разглядывать «Дон Кихота» и «Гаргантюа и Пантагрюэля» с иллюстрациями Доре. Забегая вперёд, скажу, что осилил лишь сокращённый вариант «Дон Кихота». Зато «Гаргантюа и Пантагрюэль» стала на долгие годы моей настольной книгой. Её я читал много раз всю целиком и по отдельным главам, и всякий раз хохотал и радовался. Читать я научился в три с половиной года. Первыми самостоятельно прочитанными книжками, по словам папы, были русские народные сказки «Курочка Ряба», «Репка», «Теремок», а также пушкинская «Сказка о рыбаке и рыбке». Тогда же, судя по сохранившимся дедушкиным записям, я написал такие двустишия:
Деда едет в институт,
Там его студенты ждут.

И:
Я полезу под кровать,
Буду валенки искать.

Приблизительно с восьми лет я заразился и приключенческой литературой. Дюма, Майн Рид, Луи Буссенар, Саббатини — их, конечно, читают в подростковом возрасте все мальчишки. А вот мою любимую, захватывающую повесть венгерского писателя Гезы Гордони «Звёзды Эгера», к сожалению, теперь вообще забыли. Почему-то я не полюбил Фенимора Купера. Так же как в десять лет во второй раз не смог осилить «Графа Монте-Кристо». Стало скучно. Зато с интересом читал Пушкина и Лермонтова, Толстого и Чехова. Лет в двенадцать увлёкся пьесами. Перечитал всего Мольера, Лопе де Вега, Шеридана, Шекспира. Тем не менее, самой любимой книги у меня никогда не было. Мне нравилось почти всё, что читал. Чтение само по себе доставляло радость. В каждой новой книге я проживал новую жизнь.

Самая большая радость, когда понимаю, что все слова — в прозе ли, в стихах ли — точны, встали на свои места, и больше ничего не хочется ни прибавить, ни убавить, когда вещь получилась, то есть обрела самостоятельную внутреннюю жизнь. В общем, мне нравится быть писателем, но почему, этого я объяснить не могу, как не возможно объяснить, почему любишь ту, а не другую женщину.

А теперь несколько слов к моим читателям.
Должен вам сознаться, что пишу я не для вас, а для себя самого. О вас во время работы даже не вспоминаю. Мои произведения — мои собственные игрушки, моё, если хотите, актёрство. В них я самовыражаюсь, создаю, пусть крохотные, но собственные миры. И всё же… я ведь тоже являюсь читателем, и спустя какое-то время после написания той или иной вещи оцениваю её уже с вашей точки зрения. То есть я как бы становлюсь одним из вас и сливаюсь с вами. А значит, и в этом весь парадокс, пишу я не только для себя, но и для вас. К тому же, чем интересней вам написанное мною, чем больше вы меня читаете, тем больше я зарабатываю и тем независимей становлюсь, что в нашей жизни немаловажно. Поэтому читайте меня, дорогие читатели, как можно чаще. А я уж постараюсь оправдать ваши ожидания!

Полный текст по ссылке: http://bibliogid.ru/pisateli/pisateli-o-sebe/652-lunin-viktor-vladimirovich